Близкие звали её “Фуфа великолепная” или просто Фуфочка. Факты из жизни великой актрисы

Фанни Фельдман родилась в Таганроге, в далёком 1896 году. Отец, богатый таганрогский промышленник, узнав, что его младшая дочь хочет стать актрисой, жестоко высмеял ее: «Ты в зеркало себя давно видела?!». Но девушка была готова бороться за свою мечту — незадолго до революции она сбежала из дома и поступила в небольшую провинциальную труппу, где получила первые уроки актерского мас­терст­ва и псевдоним, под которым впоследствии станет знаменитой. Но сегодня нам хотелось бы раскрыть несколько малоизвестных фактов из жизни этой харизматичной женщины.

Фаина Раневская — псевдоним, взятый из произведения «Вишнёвый сад» А. П. Чехова.

Настоящее имя великой актрисы — Фаина Фельдман. Однажды во время работы в Керчи Фаина зашла в банк вместе с артистом из театра Лавровской, чтобы получить деньги, которые мать перевела из Праги (туда эмигрировала семья актрисы с тремя детьми).

Из воспоминаний Раневской: «Я получила деньги, и когда мы выходили из массивных банковских дверей, порыв ветра вырвал у меня из рук купюры – всю сумму. Я остановилась и, следя за улетающими банкнотами, сказала: – Жаль денег, зато как красиво улетают! – Да ведь вы Раневская, – ответил мне спутник. – Только она могла так сказать!». Именно чеховская героиня из «Вишневого сада» вдохновила молодую актрису на создание своего театрального имени. Так Фанни Фельдман стала Фаиной Раневской.

Стоит отметить, что самые близкие звали её не иначе как «Фуфа великолепная» или просто Фуфочка.

Кстати, отчество у Фаины Георгиевны тоже не совсем «настоящее», ведь её отца, промышленника и купца 1 гильдии, звали Гирш Хаимович Фельдман.

“Муля, не нервируй меня!”

Эту легендарную фразу, преследовавшую актрису всю жизнь, придумала Рина Зеленая! Муля так достала Раневскую, что та уже не знала куда деться и куда деть тех, кто её беспрестанно повторял при виде актрисы. Все дразнящиеся пионеры, разумеется, дружно вставали парами и шли в ж…пу. Однажды в Ташкенте Ахматова стала свидетельницей подобной сцены и попыталась утешить Фаину: «У каждого из нас есть свой Муля». Надо пояснить, что у Ахматовой в роли Мули была знаменитая цитата «Сжала руки под темной вуалью».

Тем не менее, дразнили Фаину не только пионеры, однажды на тему Мули пытался пошутить и генсек Брежнев. Раневская парировала: «Леонид Ильич, так ко мне обращаются или мальчишки, или хулиганы!», однако Леонид Ильич сослался на огромную любовь к актрисе.

Маленькая Фая мечтала о медали за спасение утопающих!

Всё дело было в дворнике её отца (у отца Фаины был не только свой дворник, но и пароход!), который к великой зависти великой Раневской обладал невероятным сокровищем — медалью за спасение утопающего. Но стоит отметить, что с возрастом страсть к регалиям и медалям переросла в жесточайшую самоиронию: на коробке со своими медалями Фаина Георгиевна нацарапала «Похоронные принадлежности».

“Пожалейте человека, возьмите меня из гимназии!”

Маленькую Фаину отдали в гимназию, но учеба никак не клеилась, арифметика давалась с большим трудом. Девочка мечтала о домашнем образовании и в конце-концов мечтам удалось сбыться — родители забрали Раневскую после окончания начальной школы домой, что позволило ей посещать факультативно курсы актерского мастерства.

“Очаровательная жгучая брюнетка, одета роскошно и ярко, тонкая фигурка утопает в кринолине и волнах декольтированного платья. Она напоминает маленькую сверкающую колибри! Такими яркими словами описывает молодую Раневскую восторженный критик.

“Я дышу Пушкиным”

Фаина Георгиевна обожала Пушкина. Когда ее забрали в больницу с инфарктом, врач, заметив, что даже там она не расстается с сигаретой, сделал ей замечание: «Вы дымите как паровоз — чем же вы дышите?». И Раневская слабым голосом ответила: «Пуш­­киным». Когда я спрашивала ее, почему она читает только Александра Сергеевича, Фаина Георгиевна отвечала, что ей уже очень много лет, поэтому она не может тра­тить время на второсортную литературу.

Раневская была безумно одиноким человеком

В последние годы рядом с ней постоянно находилось только одно живое существо — пес по кличке Мальчик, которого Фаина Георгиевна обожала. К тому же она очень сильно болела — у нее была сахарная болезнь, из-за которой она не могла ничего есть.

Жила Фаина Георгиевна в вечной бедности, не владея никакими благами в виде драгоценностей, дач и машин. Единственным ее доходом была зарплата, а впоследствии — пенсия, вполне, кстати, приличная — четыре тысячи рублей (старыми деньгами), но в конце месяца у нее ничего не оставалось. Старейший актер Театра имени Моссовета Анатолий Адоскин — один из немногих, кто действительно дру­жил с Фаиной Георгиевной и знает о ней не понаслышке.

-Мы с женой ходили, чтобы ухаживать за Фаиной Георгиевной — готовить, кормить, убирать. Она доверяла мне свои сбережения, чтобы я отдавал их туда, куда она сочтет нужным. Тысячу я передавал человеку, который выгуливал Мальчика, — самой Фаине Георгиевне в то время не то что на улицу ходить, а просто по квартире передвигаться было тяжело. Еще одна тысяча уходила на лекарства и медсестер, которые делали ей уколы и ставили капельницы.

Тысячу Раневская передавала в Дом ветеранов сцены — даже будучи сама в сложном материальном положении, она считала своим долгом помогать тем, кто, как она понимала, живет еще хуже. Фаина Георгиевна умела жалеть людей, входить в их положение — она обладала уникальным талантом сочувствия, который в этом мире мало кому дан. Оставшиеся деньги великая актриса тратила на оплату коммунальных счетов и питание, неудивительно, что иногда ей нечего было есть. Тем не менее она жила под девизом: «Что ты спрятал, то пропало, что ты отдал, то твое».

Дружба с Любовью Орловой

Фуфочка настолько сильно любила Любовь Петровну, что даже отдала ей свою роль в спектакле «Странная миссис Сэвидж» — только актеры могут понять всю степень ее жертвы. Орлова часто приходила в гости к Фаи­не Георгиевне, засиживалась допоздна — они могли разговаривать часами.

Впрочем, Раневская часто подшучивала над подругой — зная о том, что Любовь Петровна питает большую страсть к нарядам, говорила: «У Орловой в шкафу столько вещей, что моль там может только ползать». У самой Фаины Георгиевны в старом гардеробе висело всего лишь несколько поношенных платьев, поэтому для моли там было настоящее раздолье. Открыв шкаф и увидев вылетающую оттуда вредительницу, Фуфочка ехидно осведомлялась: «Ну что, нажралась?».

Как-то Орлова заехала в гости к Фаине Георгиевне в роскошном меховом полушубке. Работавшая в доме помощница по хозяйству, нечистая на руку женщина, решила прогуляться в нем по улице и похвастаться перед знакомыми, надела дорогую вещь и ушла. Любовь Петровна, засобиравшись домой, вышла в прихожую и увидела, что полушубка на вешалке нет. Она решила не расстраивать Раневскую, поэтому не сообщила ей о произошедшем, а просто заметила: «Я, наверное, посижу еще немного». Когда домработница явилась в полушубке Орловой, Фуфочка сказала: «Назвать Орлову доброй — все равно что Льва Толстого — человеком со скромными литературными способностями».

Раневская была вегетарианкой, но не осуждала тех, кто ел мясо!

“Я не могу есть мясо. Оно ходило, любило, смотрело… Может быть, я психопатка? Нет, я себя считаю нормальной психопаткой. Но не могу есть мяса. Мясо я держу для людей”